Дети и взрослые плачут, но по-разному выражают свои чувства. Взрослым тоже бывает плохо от безысходности, они сдерживают слёзы. А если очень тяжело, то рефлексы уже не удержишь: и заплачешь, и описаешься, и обкакаешься. Или помутнеет рассудок, саданёт вместо всего этого инфаркт сердца. Ребёнку можно дать игрушку, и он успокоится, заулыбается. Взрослый же играет с жизнью, с миром — и эта игра, бывает, прекращается, а вся использованная воля, энергия не находят себе применения. Бывает, общество не даёт реализовать вдохновение и становится невыносимо тяжело — пробуждаются мысли о суициде или желание ненавидеть, убивать людей.
Глубоко ошибочно считать, что человекЧеловек есть Homo sapiens из семейства млекопитающих отряда хищных, достигший наивысших мыслительных способностей. More есть глина, из которой социальные условия лепят личность. Состояние безысходности априорное! Независимо от внешних условий у детей и взрослых душа необходимо погружается в хаос, то есть в геенну огненную, в кромешный ад — всё устремлено к беспорядку. И в этом состоянии априорно начинаются страдания, пробуждаются слёзы — дети и взрослые плачут.
Спасение от ада — это применение пламени души в деятельности. И в этой деятельности человекЧеловек есть Homo sapiens из семейства млекопитающих отряда хищных, достигший наивысших мыслительных способностей. More не ставит перед собою прагматическую цель. Он в своём увлечении избавляется от страданий.
Многие так увлекаются чем-либо, что слишком далеко удаляются от ада, от страданий. Гореть в аду необходимо, нужен в душе хаос, чтобы переосмыслить жизнь, усовершенствовать деятельность. Люди, которые все время рады жизни, не имеют глубоких мыслительных способностей, не способны достичь великого.
