Веб-клуб Космополит

Мышление - свойство материи спонтанно искать устойчивые формы или элементы сознания при высшем его проявлении у человека. © Андрей Булатов

Страсть к познанию
Страсть к познанию

 

Леопольд Эпштейн

Расклейщица афиш

 

Я бредил поэмой. Всемирная вечная слава

Мне спать не давала... Морозно капризничал март...

Я был одержимым – а люди подобного склада

Способны порой на холодный и сильный азарт...

 

Шумели деревья, афишная тумба белела,

И снег на афишах лежал, как седьмая печать...

Ночная расклейщица! Что ты сегодня приклеишь

На место тех звуков, которым уже не звучать?

 

О Красная Шапочка, что же ты клеишь и зябнешь,

И дышишь на пальцы, смеясь, как античный герой?

Ночная расклейщица, мною подстреленный зяблик,

Зачем ты работаешь поздней морозной порой?

 

Ты видишь - мороз искривляет и стены, и воздух,

Слепое пространство уходит нелепой дугой,

Ты видишь – расходятся судьбы, расчеты и звезды...

Чего ж ты вещаешь о музыке – чуждой, чужой?

 

Не в музыке Истина. Музыка – только начало,

А Истина – в свете, который танцует на льду,

Который сквозь тучи несмело мерцает ночами

И в лучших стихах пробивается через беду!

 

Все то, что отбито, отвергнуто или отпето,

Воюет со светом во мне и мешает ему,

И все, что я делаю – делаю я ради света!

Зачем же так часто я падаю в новую тьму?

 

Свет может быть резок – но он не бывает безвкусен,

Свет может быть изгнан – но он не бывает забыт –

Как зябкие комнаты наших горячих дискуссий

И теплые комнаты наших холодных обид!...

 

Я бредил поэмой. А улица бредила ветром,

А ветер взлетал и на дом опускался, как бич...

На улицу нынче не выйдет ни шлюха, ни ведьма –

И лишь, как сова, прошмыгнет милицейский «москвич».

 

Но в миг, когда снег поднимается выше и выше

И вдруг замирает, как будто сказав: «Не могу!» -

Расклейщица, милая, видишь – у тумбы афишной

Разбросаны звезды на этом секундном снегу!

 

Фонарь ни при чем – я готов присягнуть и поклясться!...

Сейчас все подымет, закружит и вновь унесет!...

Ночная расклейщица! Небо нам дарит богатство –

Лишь мне и тебе, а «москвич» милицейский – не в счет!

 

Расклейщица, я не дурак и совсем не безгрешен –

Но нынче я ангел с сосульками вместо усов...

Давай свои руки, расклейщица, я их согрею –

Ведь мы совладельцы галактик, пространств и миров!

 

Моя компаньонка, ну так ли богатство встречают,

И разве иного обычая нет меж людьми?

Чего ж ты мне шепчешь бессмысленно: «Хочется чаю...» -

А дальше с отчаянной жалостью: «Ты не пойми!»

 

Расклейщица, милая, что ты, прошу тебя, полно!

В такую погоду – зачем ты такие слова

У тумбы афишной? И я абсолютно не понял...

Я бредил поэмой. Качалась моя голова

 

В такт строчкам еще не рожденным... Мне спать не давала

Безумная жадность... Я был и творец, и палач,

Я рвался, как мог, - но поэма меня не пускала,

Вцепившись, как в руку вахтер – и хоть смейся, хоть плачь!

 

О Красная Шапочка, императрица простора,

Владелица звезд, их движенья, тепла и огня –

Ночная расклейщица! Что ж ты боишься вахтера?

Ночная расклейщица! Что ж ты боишься меня?

 

Ты видишь, как фосфоресцируют стрелки на башне,

Галактику цифр обегая, как месяц назад,

Рисуют границы моим притязаньям вчерашним –

И тем отреченьям, которые мне предстоят?

 

Когда парикмахер мне льстиво шепнет: «Освежить ли?» -

Я, сморщившись вдруг оттого, что и мал я и прост,

Пойму, как нелепа была б ты в моем общежитьи,

Ночная расклейщица и совладелица звезд!

 

В углу парикмахерской – столик, на нем – «Крокодилы»...

И я, вдруг подумав, что это – Москва, не Париж,

Вздохну с облегченьем и вспомню, как ты уходила,

Неся свою музыку в свертке промокших афиш...

 

Ты все оставляла мне – ветер, вахтера и стены,

Афишную тумбу и тысячи звезд на снегу,

Ты мне оставляла богатства бездонной вселенной,

Не зная, что сам я всем этим владеть не смогу;

 

Но ты уходила, и твой силуэт растворялся...

И чтоб возместить твой бессмысленно верный уход,

Я звезды хватал – но они просыпались сквозь пальцы...

Свидетель – вселенная, ибо вахтеры – не в счет...

 

Вахтеры не в счет, потому что в морозы похлеще

Приходит к ним сон – и уводит от наших грехов...

Я тоже без пропуска. Я ведь – такой же расклейщик

Своих бесконечных промокших под снегом стихов!

 

Благодаря редким рифмам на каком-то этапе чтения отчетливо понимаешь, что расклейщица афиш – это еще и муза поэта, и что поэма эта воспевает либо самое себя, либо другую поэму, созданную поэтом ранее:

 

«Ночная расклейщица! Что ты сегодня приклеишь
На место тех звуков, которым уже не звучать?»

 

Если смысловые ударения сделать на подчеркнутых мною словах – тогда поэма воспевает другую, созданную ранее.

Перейдем к иносказаниям и сбоям стереотипов мышления в моем имеющем очень высокий рейтинг стихотворении «Весна в запертом изнутри классе консерватории»…

 

Пьём вдвоём. В паркете прожжена

Лунная дорожка - и до дрожи

Платье на ногах твоих тревожа,

Змейкою вползает в зал весна...

 

Пьём вдвоём. Стакан весны - без дна,

Вид его хоть сочен, но неплотен...

Как запасы нерождённой плоти,

Нависает в городе весна...

 

Пьём вдвоём... И всюду - сквозняки,

Как призыв: "Ничьим губам не верьте!

Только факт рождения и смерти

Существует - прочный, как тиски!"

 

Пьём вдвоём - за сохраненье тайны,

Как вдвоём без поцелуев пить...

Сквозь окно блестит торец от зданья,

Сжатый в нить - и нам видна лишь нить;

 

Зданье - тень, лишь тень... Свет сзади , с тыла...

Но и плоской тени существу

Можно крикнуть в мир: "Я существу!.." -

Чтобы ты, как эхо, повторила...

 

Крик, надёжно запертый в костюм -

Это я, и крик зудит под кожей...

Пьём, сидим, дрожим холодной дрожью,

Молчаливость глупую итожим

И жуём весны гнилой изюм...

 

Стихотворение почему-то имеет не минорную, а мажорную окраску. Почему? Сейчас разберемся.

Дело в том, что стихотворение содержит множество иносказаний, которые сразу понимаешь – и это читателя радует. Мажор возникает из радости читателя, что он понял Вожака-стихотворение, и еще мажор возникает от яркости зрительных образов. Ко всему к этому подталкивает редкость рифм и редкость окраски первой и последней строфы на согласную «ж». Разнообразие планов рифмующихся строк подтверждает беспорядок в мыслях пьющего и от вина, и от присутствия женщины. Настолько большой беспорядок, что он даже дает ей совет не верить его губам.

Стихотворение содержит 5 легко понимаемых иносказаний: «Весна в запертом изнутри классе консерватории» - это иносказание сразу расшифровывается в тексте;

«Как запасы нерожденной плоти» - т.е. как живот беременной женщины;

«Змейкою вползает в зал весна» - т.е. дьявольским искушением страсти;

«Только факт рождения и смерти существует - прочный, как тиски» - т.е. только фактом рождения ребенка и смерти родителей проверяется любовь, все вне этих тисков изменчиво и зыбко;

«И жуем весны гнилой изюм» - изюм подгнивает только в северных странах, где весна бурная и страстная, а не гнилая, гнилое же молчание.

Радость читателя внушает ему, что пьют эти двое не с горя и все у них будет хорошо – а также и то, что они не тупы. Интерес к тексту всюду сохраняется большой – ибо в нем редкие явления и фразы, т.е. чудеса. А читатель любит чудеса.

Если поэт этого последнего интуитивно не чувствует – то он не поэт. Как например псевдопоэт Андрей Дементьев, Большой Авторитет, прославляемый телевидением. Он рифмует только стереотипные слова, и мысли в его стихах стандартны и встречаются в каждом разговоре. Все это пошлость и поучение, а не поэзия.

Разберем сбои стереотипов мышления и иносказания в восьмистишиях Леопольда Эпштейна…

 

Восьмистишия

 

1.

Казалось, дело их обречено –

Но были мы обречены... Однако

Мы выбирали каждый раз одно:

Прямое продолжение атаки...

 

Была для нас в атаке самоцель,

Мы упивались, позабыв эпоху...

Мы шли в Коринф – но мы пришли в Вальдцель,

Мы шли вперед – а оказались сбоку!

 

2.

Мне кажется, мы затерялись

В межзвездных глухих тупиках –

И пахнет обед ресторанный

Картошкой в любимых руках...

 

И только прочерченный плеткой

Мой путь между светом и тьмой –

Быть может, не самый короткий,

Но все-таки самый прямой!

  

3.

Есть мудрость в том, чтоб главного не трогать,

Не задевать хитросплетенья мук –

А думать о разъезженных дорогах

И кружевах березовых вокруг,

  

О том, что сосны, хмурые, как гунны,

В российский снег вбежали сгоряча...

Не дай нам бог в душе затронуть струны,

Которые сильнее скрипача!

4. 

Это в чем-то даже дико –

Не забыл я ничего:

Ярость тика, радость крика,

Эллипс лика твоего...

 

И пока живу, надеясь,

И пока дышу в окно –

Словно солнце, светит эллипс,

Мною преданный давно!

 

5.

И можно спичкой осветить

Всю тьму души и тьму пространства,

И можно болью освятить

Великий грех непостоянства –

 

Но гаснет спичка... И опять,

Уже слабея и седея,

Ты должен людям повторять

Свои абсурдные идеи...

 

6.

Под бубенцы, под мертвый скрип саней –

Ведь ты должна на что-нибудь решиться!

Спит снежная пустыня – а над ней

Летает взбеленившаяся птица...

 

Под этот скрип, под этот пляс коней,

Под эту боль томительного бега –

Друг другу лжем с тобой наедине,

Закрыты плотным занавесом снега...

 

7.

Доступен теор. вер... И можно самому

Все тонкости игры понять уже из правил –

Но выиграешь ты, хотя бы потому,

Что не на ведьму ты, а просто так поставил...

 

Не ставь на даму пик, а ставь на даму треф –

Но алгоритм простой дается нам годами...

А если ты уже поднаторел в игре –

Ставь только на тузов, и позабудь о даме!

 

8.

И кто-то властно встанет у стола,

И чьими-то жестокими руками

Положен будет во главу угла

Отвергнутый краеугольный камень,

 

И будет храм, и бог в нем будет твой...

Но одного ничем ты не восполнишь:

Что камень был положен не тобой,

А кем-то, о котором ты не вспомнишь...

 

(1)воспринимается как предупреждение, что рассказ будет об обычном жизненном пути и незавершенных (в нашу эпоху) возможностях познания мира.

(2)воспринимается как разочарование в дороге познания и приход к обычным семейным радостям – а затем как возврат к познанию.

(3)только лишь подготовка к воспоминанию (4).

(4)воспринимается как воспоминание о первой любви.

(5)«абсурдные идеи» опять воспринимаются как идеи о познании.

(6)внезапное осознание лжи и холода в семейных отношениях.

(7)уход из семьи и разочарование в любви на стороне: слишком много соперников, которые любовь ни в грош не ставят.

(8)завоевание новой семьи – с осознанием того, что Ее путь познания начат не с тобою.

Удивительная логичность переходов между 8-стишиями при беспорядке внутри их нестереотипна для связного рассказа – а история-то в ассоциациях рассказывается связно! Это настолько необычно, что является абсолютным сбоем стереотипов мышления. 8-стишие (6) появляется несколько внезапно – это недостаток, но он расшифровывается мозгом впоследствии как переход к новой страсти (повлекшей за собой впоследствии создание новой семьи).

Разберем сбои стереотипов мышления и иносказания в моем стихотворении «Лето»…

 

В твоих глазах я вижу здания...

Листаю улиц пыльный том,

Чтобы тебя узнать - а знание

Мне облегчит отход потом...

А за окном пылится лето,

И мы - в троллейбусе пустом,

И я молчу о том, что где-то

Я видел раньше этот дом...

 

Тот тихий дом, где клетка лифта

Мне охлаждала жар щеки,

Где маятник на стенке тикал,

Прося от жизни защитить,

Куда вбегал я уничтожить

Весь будничный и серый мир -

Но как назло звонок в прихожей

Всегда звучал на ноте "ми",

 

И эта злая однотонность

Глушила пыл моих атак,

Как та непробивная тонкость,

С которой говорят: "Чудак!.."

 

Несносно мне, как зданья схожи -

И вновь один я меж людьми,

И мир в твоих глазах - прихожая,

Где я звоню на ноте "ми"... 

 

Но за окном дымится лето,

Троллейбус пуст, и мы - вдвоём,

И я солгу себе, что где-то -

Что не в глазах увидел дом,

А дом - снесу...

Но клетка лифта,

Всё так же звякая дверьми,

Взмывает вверх - туда, где тихо

Ветра поют на ноте "ми" -

 

Поют на "ми", звонку послушны...

Я здесь бессилен: не разрушить

Мещанства в женщине приют -

Приют единый на все души,

Где однотонность ломит уши,

А ветры - о тепле поют, -

 

Поют себя перемогая

И разбиваясь о щеку

Холодного, как лёд, металла...

 

Но я туда уж не взбегу -

 

Ведь за окном дымится лето,

И мы - в троллейбусе пустом,

И я солгу себе, что где-то,

Что не в глазах увидел дом -  

 

Дом, теплотой прикрывший жесткость,

Поскольку он - лишь быта остров,

Что мы в троллейбусе, и просто

В твои глаза

ложатся здания...

 

В твои глаза ложатся здания,

И всё кругом - толпа и прах,

И всё растворено в мелькании,

Но замедляется в глазах...

 

Это стихотворение – о познании (первичном) очень красивой глазастой спутницы в троллейбусе. Познание – только по ассоциациям с воспоминаниями об уже узнанных в юности женщинах. Но понимается это не сразу, т.к. при всей необычности картинки спутницы и троллейбуса рифмы в первых двух четверостишиях обыкновенны и мозг не слишком стимулирован на понимание. Вначале понимаешь только, что спутница прекрасна (глазастая) – и что спутник ее стремится ее узнать лишь в расчете на взаимность в страсти, хоть она и прекрасна. Это все сказано напрямик.

Последующие 4-стишия с необычными рифмами уже вызывают понимание иносказаний: спутник вспоминает дом своей любимой в ранней юности и неудачные попытки покорить ее мещанский мир привлечением ее к разнообразию познания.

Затем понимаешь, что спутник не хочет верить в схожесть этих двух девушек и надеется на их несхожесть.

Затем понимаешь, что пение ветров на той же ноте «ми» - это нежелание женщин познавать мир, строя новые стереотипы и отменяя старые, нелюбовь женщин к этому. Мещанство как боязнь познания. Мещанство как схожесть со всеми, т.е. как любовь к стереотипам. И здесь уже думаешь о том, что человек создан для познания – из-за навязчивой рифмы на «ми».

Ну, а дальше говорится напрямик о жесткости и черствости мещан – и большинства женщин. Уж не вызвана ли их черствость нежеланием познавать?

Кончается стихотворение восхвалением красоты глаз спутницы и нелепой надеждой спутника на то, что она не такая, как другие.

Минор – хотя и радостное лето.

Явное воспевание стихотворением или песней самих себя является недостатком, как и явные рассуждения о музе. Ибо то, что поэт озабочен стихосложением, любит свое творчество и любуется собой, есть всеобщее мнение, т.е. стереотип мышления, а поскольку он коснется всего произведения – он перечеркивает его и делает его слабым. Строки Пушкина о музе – самые слабые в его творчестве.

Подтвержу это свое мнение очень хорошим стихотворением Леопольда Эпштейна «Воспоминание в немецком вкусе»…

 

Стреляет память наудачу,

Опорожняя патронташ...

Я помню лето, помню дачу,

Где на веранде, как мираж,

Ломаясь, лестница висела...

Она ломалась, но вела

Туда, где теплый запах сена,

Как запах женского тепла.

 

Еще я помню – утром ранним

В семейной сонной тесноте

Мы пили кофе на веранде...

Шипели гренки на плите,

Хозяйка, хитрая, как ласка,

Творила церемониал...

А запах сена непролазно

Висел – и думать не давал!

 

Участок дачный – семь на восемь –

Был прост, расчетлив, щедр и груб,

И я, уткнувшись в грядку носом,

Не вширь исследовал, а вглубь;

И даже вспоминать опасно,

Какой была клубника та –

Такая жесткая у пальцев,

Такая мягкая у рта...

 

А запах сена, словно на спор –

Он заслонял дорогу мне,

И я верстал легенды наспех,

Чтоб ты была моей вполне...

Я приставал к тебе настырно –

Но нет, не храбро, а смешно...

Мне было стыдно и не стыдно,

Как третьекласснице в кино...

 

И так, прощая друг за другом

Любой обман свой и просчет,

Я лез наверх... Но круг за кругом,

Как эта лестница ведет,

Я лез по клятвам и изменам,

Переходя все виды зла,

Туда, где теплый запах сена,

Как запах женского тепла!

 

Как видите, стихотворение полно редких рифм и некоторые его строки иносказательны и понимаются. Начинается оно с двух строк, которые впоследствии очень многозначно расшифровываются мозгом:

«Стреляет память наудачу,

Опорожняя патронташ...»

Почему речь зашла об убийстве яркой памятью? Наверное, потому, что поэт жалеет о приведшей его к семейной жизни лестнице (см. конец стихотворения). Хорошее знание объекта – это скука при его частом наблюдении, ибо начисто отсутствует новое, т.е. нет сбоев стереотипов мышления.

Самые неудачные строки стихотворения – «И я верстал легенды наспех, Чтоб ты была моей вполне...». Причина неудачи 1 приведена в начале этого пункта. Причина 2 – та, что цель творчества – это познание, а не завоевание внимания аудитории, состоящей из одной женщины. Причина 3 – еще один стереотип мышления: дескать, чтобы завоевать женщину – нужно написать ей стихи или музыку.

И ведь иносказание о клубнике, ассоциирующейся с женской грудью, очень хорошее. И иносказание «лестницы», как процесса познания женщины, хорошо понимается. А вот поди ж ты – повторное чтение ослабляет впечатление от стихотворения. И именно из-за указанных мною двух строк «И я верстал легенды наспех, Чтоб ты была моей вполне...».

Т.о., воспевание стихотворением самого себя должно быть неявным, т.е. должно быть дано эзоповским языком ассоциаций. Как в поэме Эпштейна «Расклейщица афиш».

В заключение этой главы о роли дисгармоний и сбоев стереотипов мышления в поэзии приведу свою неплохую поэму, полную иносказаний и с минорным иносказательным окончанием…

 

Двое и снег, 1966.

Летели снежинки в квадраты оконные,

Лепились к объятиям веток бульвара;

Небес оживающих снежными тоннами

Нежность придавливало, как отару;

Алые плыли во тьме абажурики,

Ёкало сердце от близости мокрой,

И на пальто твоём стыли - дежурили -

Ой, независимо! - блики от окон...

 

Переулок, 1969.

 

Квадраты окон. Каменные ниши.

Староконюшенный страстями дышит.

Ложатся хлопья снега мокрой ватой

На лица и в оконные квадраты.

 

В тоске по абажуру за квадратом -

Стать собственником нежности крылатой -

Деревья тронут провод телеграфный...

Любовь извечно собственностью пахнет...

 

Шатаясь, валкой поступью пиратов,

Непрошенные - но извечно парой,

Ступают в душу тёплые квадраты -

И из ноздрей москвичек клубы пара;

 

 

И из-под шуб выкатываясь шаром,

Волненье меха тоже двоекратно...

Строенья желтоваты в снеге пухлом

И, как в тридцатых, мягки и округлы...

 

Здесь Мастер с Маргаритой, верно, слышат

И шум шагов, и шорохи на крышах...

Кашне прохожих озарив двукратно,

Назло разбились парами квадраты -

 

Чтоб жутко было выжить одиноким,

Чтоб не стерпеть, горят квадраты окон;

И хлёстко взрезан мир чертою снега

На черноту - и негу, быль - и небыль...

 

Но лучше не взбирайся лифта выше -

Туда, где кошки, жесть небес облазив,

Проникнут взглядом ниже подоконника -

И страсть, тупея, выстрелит соблазном

В тебя, монаха - идолопоклонника, -

 

Нет, лучше не взбираться лифта выше,

Туда. где подоконник виден с крыши:

 

Уютней с тёплой ложью соучастья...

Сумею ль ограничить этой ложью

И шубками прохожих жажду счастья,

Не зачерпнув окна поглубже ложкой?

Уметь такое - кажется, неловко,

А большего желать уже не смею...

Мой переулок, ты - как мышеловка:

Войти легко, а выйти не сумею... 

  

Четверо, 1971 год

 

Мы вышли во тьму, где деревья качал

Наш ветер...

Разлёгшийся парк лишь вчера, как цимбал,

Звенел соловьями...

Часы отстукивали нам жизнь,

Как и всем на свете,

Но шёпот из дружеских губ: "Держись!" -

Предшествовал яме.

 

Мы шли, избалованные губами

И руками,

Ещё не зная, что будет не вечно

Нашим - ветер,

И что весной дискобол - красавчик

Бросает камни -

И нужно спешить, как парковый пёс,

Свою жизнь пометить...

 

Мы шли всё бесцельней - навстречу кустам,

Взбесившимся птицам навстречу,-

И каждый фонарь, загораясь, ласкал

Каштанов белесые свечи;

 

Ночь раздвигалась до рези слёз,

До звёзд и капелек;

Казалось, что каждый звук пронизывал

Плоть горячую;

Вдали рассекал собой Метромост

Москвы фотографию,

Спеша зазвучать в нас, как сердце под тридцать,

Скандалом в прачечной...

 

О, архитектор! Кусок твой и кость -

Моста переплёты;

Чертил ты - и знал, что не всем удалось

Миновать пролёты...

 

До двух умолкала и гасла Москва,

Но всё ж под огнями

На пляже сияли разгрёбы песка,

Ссыпаясь под нами;

В кустах зашептали: "Никто вас не звал,

И делать здесь нечего!"

И чей-то транзистор простуженный гнал

Песню кузнечика:

 

"Биенья сердца

жизни быстротечной

Определяют

наших дней основу:

Лови секунды!

Ты отнюдь не вечен!

Ушла страстишка -

будь удачен в новой!..

 

Но спешка сердца

в жизни быстротечной

Изменой вечной

душу искалечит:

Любой кузнечик

жив страстей мерцаньем,

А человек - ещё

боязнью созерцанья!..

 

Чем же ты лучше других, человечий гном?

Вспомни, сколько следов у Судьбы под окном!

Знай, что большая мечта - как без лодки весло:

Скольких водоворотами унесло?

Выбрось мечту - и лучше уж вплавь держись.

Помни, секундная страсть - это жизнь!..

  

Но человеку

длительность мечтаний

Дана с рожденья -

так несчастье метит...

Вон женщина:

любовь слежалась в камень,

Она утонет -

он и не заметит!..

 

Кто выбирал

предмет страстей, как лодку -

Тот слишком слеп,

хваля борта за прочность!

Уж лучше - вплавь,

отогреваться водкой,

Быстрей сгоришь -

и сразу сердце в клочья!"

 

И странно нам было, что мы повторяли

Мелодию песенки...

В глазах затемнённых кружились спирали,

На звёздах повесившись...

И мы застывали под фонарём -

Но сказать было нечего,

И нам всё казалось, что мы переврём

Песню кузнечика...

 

Гармония первой части поэмы основана на следующем:

  1. лирический ритм (вальс) указывает на нежность к партнерше – впрочем, отрицаемую холодным снегом,

  2. второе четверостишие читается в более быстром темпе, чем первое, т.к. начинается с ударного слога – и это указывает на ускорение темпа в сексе,

  3. оканчивается часть намеком на независимость партнерши по сексу, ею ощущаемую – что является ярким сбоем стереотипов мышления мужчин, и это подчеркнуто редкостью рифмы «абажурики – дежурили».

Гармония второй части поэмы основана на следующем:

- первое восьмистишие: ясно, что герой страстен, а не переулок, ясно, что не деревья тоскуют по семейному абажуру, а герой, и ясно, что простая мысль «любовь извечно собственностью пахнет» нестереотипна и отражает настоящую влюбленность героя, что сочетается с нестереотипностью рифмы «телеграфный – пахнет»,

- второе восьмистишие: тоска по семейности – «окна ступают в душу» - не сочетается с сексуальностью героя – ему в душу ступают даже ноздри москвичек и округлость их форм под шубой; впрочем, сексуальность округлых форм под шубками не зарифмована – ибо не сочетается с любовью; и очень ясно, что герой в столь сексуальном настроении одинок, а округлость строений им выдумана,

- третье восьмистишие: в нем все понятно и контекста нет,

- пятистишие: он от одиночества хочет уже влезть на крышу, чтобы увидеть в окне соседнего дома свою голую любимую, когда она разденется, но этого лучше не делать – (двустишие) – чтобы не сойти с ума от страсти,

- последнее восьмистишие: по всей вероятности, его любимая с другим, ибо речь идет о том, что он лишь размечтался о соучастии в ее счастьи и о формах прохожих москвичек и о семейном счастье вообще; и, поскольку он человек не властный и не смеет желать большего, чем мечты о любви – выхода из этого тупика для него нет; и, поскольку его тянет к любимой – нет ему выхода и из этого переулка, где она живет.

Гармония третьей части поэмы по строфам:

  1. – выход из тупика страстей нашелся – герой ранним летом гуляет в компании еще трех друзей, они вышли откуда-то во тьму, и ветер принадлежит им, и дружба у них настоящая: предупреждающий шепот из дружеских губ «Держись!» всегда предшествует яме… Нестереотипный образ!

  2. – все они избалованы губами и руками, т.е. молоды и красивы и даже любимы – но они не знают, что это не вечно и нужно спешить с созданием своей территории семейной жизни, ибо жизнь вообще – не только их территория и весной красавчики отобьют их любимых; «дискобол» - видимо, статуя в том парке, где они гуляют… Образ пса нестереотипен!

  3. – обо всем вышеперечисленном они не знают, они просто бесцельно идут и счастливы, жизнь кажется им ласковой…

  4. – почти все сказано в тексте, разбора строфа не требует,

  5. – не веря в Бога, они обращаются мыслями к архитектору, проектировавшему Метромост: знал ли он, чертя проект, что Метромост станет излюбленным местом самоубийц?

  6. – они дошли до пляжа, там в кустах шепот, их пытаются прогнать – как транзистор в кустах своей песенкой прогоняет песню кузнечика… а содержание песни транзистора – тоже песня кузнечика, только воображаемая и со словами.

  7. – (9) – песня кузнечика со словами; в ней все ясно, и комментировать нечего…

Окончательная строфа после песни кузнечика указывает на то, что если переврешь жизнью своей песню кузнечика – т.е. не будешь торопиться жить, будешь по-настоящему любить и т.д. – то ничего не успеешь, а если будешь соблюдать рецепт кузнечиковой жизни – то либо сопьешься, либо начнешь колоться. Жизнь нерадостна. Минор.

Окончание написано редкими рифмами – и потому хорошо понимается.

Стихи о познании сложных процессов. Парадоксально – но они должны быть очень просты и логичны. Достигается это с помощью удачных образов. Тогда они воспринимаются как сбой стереотипа мышления, указывающего, что данный процесс сложен.

Приведу пример одного моего стихотворения, содержащего некоторые иносказания…

 

"Вера в единого бога - это тоже поклонение идолу, только идол этот сделан не из камня или дерева или золота, а из слов и понятий - и его считают абсолютно всемогущим, и потому он - большее чудо, чем идолы примитивных народов".


Бревно

(песня эвенка)

"Плывёт бревно. Зима остудит

Поверхность речки. Стужа выгонит

Остатки жизни из бревна...

Придут ловчей нас с вами люди,

Достанут крючьями со дна

Бревно - и вытесают Идола!

 

И на охоте пропотев,

Недокормив своих детей,

Другие кровь и сгустки сал

Положат к основанью Идола...

Но чтоб росток зелёный дал

Тот идол - я пока не видывал!

 

А будет польза: сытость тел

И сладость жён - для Ловких тех,

Для отличившихся при Идоле;

И станет больше Хитрых тех:

 

Недокормив своих детей,

Мы сами им куски подкидываем! -

 

Так Он велит - и жизнь права,

Как правы Солнце и Трава:

Ведь будет лучше всем, когда

Неловких Вечная Дорога

Сгноит - а Ловких станет много...

Мне правды жаль: её к порогу

Не пустят Умные тогда!" -

 

Так пел эвенк...Он думал: идолы,

Людей смиряя, служат людям;

Он правды в песнях не прикидывал -

Похвалит Сильный иль осудит? -

Он просто знал: где крепче идолы -

Там больше сильных и обид от них!..

 

Пускай, как он, я гол и нищ -

Я буду петь лишь то, что видел,

Чтоб честных ложью не обидеть...

А если стих на сон кладбищ

Похож - так это сон из жизни

Моей разграбленной отчизны...

 

Благодаря эпиграфу ясен смысл 6-стиший. Поскольку он абсолютно ясен, разбирать это стихотворение по строфам мы не будем. Отметим только следующее…

Ритм стиха ассоциируется с ритмом шагов, а вот количество строк в строфе, кратное 6, указывает на лирическую любовь к отчизне. Общий смысл стихотворения: религия защищает богатых и грабит бедных, препятствует процессам познания – и потому вредна.

Сложные рифмы слова «идол» намекают на сложность бесплодного (согласно 6-стишию №2) процесса познания религии – и, соответственно, на то, что обманывать человека она может до бесконечности. И одновременно это указывает на привлекательность религии для простого человека (эвенка) из-за сбоев стереотипов мышления на рифмах.

_____________

Как Вы убедились, разбор причин, по которым поэзия сильно действует на человека из-за страстей (4) и (19) – страстей противоречивых – гораздо проще, чем в музыке. Иносказания же при удовлетворенной страсти (4) понимаются из-за страсти (23). Кроме того, при удовлетворенной страсти (4) возможно и создание гипносостояния – и в нем Вожаком выбирается текст произведения.

Глава 9. Одна из причин современного театрального бума в России.

Стереотипные алгоритмы мозга Б4 и Б5:

Б4. Алгоритмы распознания настроения наблюдаемого человека (по лицу, жестам, голосу).

Б5. Алгоритмы распознания, чувствует ли говорящий человек то, что он говорит, или же он лжёт? Уверен ли он в том, что говорит, или не уверен? (Алгоритмы действуют на основании мимики, жестов, голоса и содержания речи говорящего).

 

Nota bene. Алгоритмы Б4 и Б5 моделируют внутри слушающего или наблюдателя состояние психики говорящего или наблюдаемого.

Nota bene. Большая часть результатов действия алгоритмов Б4 и Б5 с увеличением возраста человека становится недоступной его сознанию. Однако при сбоях алгоритмов Б4 и Б5 утомляется «Я» даже у стареющих людей. Впрочем, у очень старых «Я» уже не утомляется при сбоях этих алгоритмов.

Отметим: непонимание между детьми и взрослыми в современном мире увеличивается. Причины:

9.1) взрослые не испытывают удовольствия от длительного познания, даже сопряженного со сбоями стереотипов мышления (об этом см. главу 6, пункт «Цепь дисгармония – гармония в современном мире»), детям же такие сбои (т.е. чудеса) всегда в радость,

9.2) дети бескорыстно стремятся к познанию под влиянием страсти (4) – взрослые же в познании корыстны все более и движимы мечтой о высоких заработках (см. там же),

9.3) взрослые все чаще, движимые профессиональными психопатиями, склонны верить в любые слова начальства и «нужных людей» (см. книгу 13, главу 10) – и у взрослых, соответственно, портятся стереотипные алгоритмы Б4 и Б5,

9.4) взрослые все чаще слепо верят зачастую лгущим Великим Авторитетам (см. главу 6, пункт «Цепь дисгармония – гармония в современном мире», а также книгу 12, главу 12, пункты 12.4 и 12.5) – и соответственно у взрослых портятся алгоритмы Б4 и Б5.

По этим причинам и у детей многие алгоритмы Б4 и Б5 формируются неправильно (из-за непонимания мимики взрослых и их речей). Кроме того, взрослые, занятые работой и утомленные ею, все чаще раздражаются от собственных детей – и подают им т.н. двойные сигналы: мимика взрослого сигнализирует «я устал, ты меня раздражаешь» - а говорят они ребенку «Я тебя люблю». Это также приводит к порче у детей алгоритмов Б5.

Поэтому у современной молодежи возросло отрицание сигналов алгоритмов Б4 и Б5 мозгом. Оно возводится мозгом в стереотипный алгоритм.

Естественно, слабые сбои стереотипных алгоритмов Б4 и Б5, когда наблюдаемый артист в театре слегка фальшивит, уже не приносят радости и ощущения чуда: для этого уже нужны сильные сбои и большая фальшивка. А сильные сбои, раньше воспринимавшиеся как явная ложь (что справедливо) и анализировавшиеся сознанием, в наше время приносят ощущение слабого сбоя, чуда и радости (а то даже и приводят к гипносостоянию).

 

Поэтому публика валом валит в любой театр, где актеры достаточно фальшивят.

Сильно сфальшивить легко – не фальшивить трудно. Но у людей нет ощущения явной лжи.

Такова причина театрального бума.

 

Кстати, легкая фальшь присутствует в игре любого актера, даже хорошего – хороший актер озабочен выстраиванием теории своих чувств, позволяющей ему их хорошо почувствовать и сыграть, и эта теоретическая озабоченность прорывается в тоне. Она незаметна только в сценах раздумья, ибо для раздумья она вообще характерна и без игры. Поэтому я так не люблю, когда актеры читают стихи. Впрочем, любители театра привыкли к такой легкой фальши – и не замечают ее даже в чтении стихов.

 

Глава 10. Огрубение человека к старости – и почему старики

валом валят в театры и смотрят фальшивые заграничные

телесериалы. Мимика в сериалах. Поток кинопроизводства.

Взрослые люди, чтобы не подчиниться слабому гипнозу умелого плута и не полюбить его из-за сбоев стереотипных алгоритмов Б4 и Б5, часто отрицают результаты работы алгоритмов Б4 и Б5 и надеются в разговорах только на логику для изобличения лжи и неискренности. В результате многие цепи алгоритмов Б4 и Б5 атрофируются к старости. Такой человек уже не чувствует грубой фальшивки актера. И зная свою безопасность – актер ведь не выманит у зрителя деньги или квартиру – зритель подчиняется своей инстинктивной любви к сбоям оставшихся цепей этих алгоритмов и гипносостоянию из-за этого.

Поэтому такие старики любят любой театр и любой телесериал с грубой фальшью.

Особенно отличаются грубой фальшью заграничные телесериалы: в них присутствует равнодушный голос озвучивающего перевод и фальшь самого перевода.

Естественно, такие старики будут смотреть телесериалы и тратить деньги на плохой театр.

Кинопроизводство за границами России поставлено на поток – так что в мимике актеров неизбежна грубая фальшь. Так что даже при хорошем, душевном переводе из-за грубо фальшивой мимики телесериалы смотреть будут. 

Глава 11. Мечта как вторичное познание.

Мечтаем мы об объекте тогда, когда наше представление о нем уже сложилось и он якобы способен удовлетворить либо страсть (4), либо страсть (1), либо одну из других страстей, нам в данный момент свойственных (список страстей см. книгу 12, главу 0). В мечтах мы строим планы достижения объекта страсти и познаем его взаимодействия с нашими планами и движениями в соответствии со сложившимися у нас стереотипами и инстинктами, зачастую предполагая, что такие же стереотипы присутствуют у всех других людей. И, достигнув в мечте объекта, заранее получаем удовлетворение страстей в мечте, разжигая т.о. свою страсть, ибо она остается неудовлетворенной гормонально. В отличие от снотворчества, в коем мы иногда частично удовлетворяемся (см. книгу 10, главы 1 – 4). Представление об удовлетворении страсти в мечте возникает в мозгу из-за схожести снотворчества и мечты, которой часто обладает мозг мечтающего человека. Сны бывают даже у собак. И во сне, и в мечте превалирует ассоциативное познание (см. эту книгу, главу 1). Хотя у шизотимиков иногда присутствует и категорное познание в мечте (см. эту книгу, главу 1, и книгу 7 часть 2, главу «Шизотимики и циклотимики», стык страниц 3 и 4). У шизотимиков в мечте всегда наступает удовлетворение свойственной всем людям страсти (8), что воспитывает у них любовь к мечтам. Циклотимик же, стремясь (по стереотипу мышления) контролировать реальность, сопротивляется процессу мечты. Заметив, что мечты далеко не всегда приводят к реальному результату, циклотимик начинает далекое ведение мечты пресекать. Шизотимик же, если он не поклоняется реальности и материальной выгоде, не пресекает мечты, довольствуясь зачастую негормональным удовлетворением страстей в мечте.

Отметим, что в глубоком гипнозе человек мечтает только по приказу Вожака, возбуждает цепочки для ассоциаций лишь по его слову, «Я» подавлено.

Мечта о вторичном познании (с пересказа или из мечты) – частный случай которой мечта о мечте – свойственна в юности лишь людям достаточно сложным и часто получающим гормональное удовлетворение от процессов мечты или сна. Такие люди всегда воспринимают музыку баллад Шопена как такую мечту о вторичном познании; а познание наук с пересказа всегда любят и – в случае шизотимиков – не пресекая такую мечту, порой достигают в ней существенных научных результатов (если только не обрывают ассоциативные цепи познания).

Музыка попсы, постоянно сокращая ассоциативные цепочки и прославляя мечту о сытной и спокойной жизни, о деньгах и о голом сексе, не дает людям радоваться страсти (4) и познанию.

«Любовь», став стереотипным словом стихов попсы, уже не воспринимается как чудо (чудо обязано быть нестереотипным) и портит человеку удовольствие от сбоев стереотипов в мечтах о любви и удовольствие от длительных процессов познания секс-объекта.

Поэзия, не радующая сбоями стереотипов мышления, уничтожает память о детском наслаждении ими и смотрится как нежизненная (и напыщенная в случае явных попыток воспеть предмет). Она не заражает настроением, не дает в мозгу образов и лишь тупо поучает. Такова, например, поэзия Андрея Дементьева. Такова и вся поэзия попсы. Познание после нее кажется достойной целью лишь ради материальных результатов, поскольку детское удовольствие от сбоев стереотипов мышления и инициации ими процессов познания имеет свойство забываться без практики. И именно об этом свидетельствует успех Андрея Дементьева у публики. Т.е., с одной стороны, его поэзия этому учит – а, с другой стороны, его поэзия оплачивается благодаря тому, что слушатели научены этому самой жизнью. Ибо в его поэзии начисто отсутствуют чудеса (т.е. сбои стереотипов мышления – в т.ч. от редких слов и их рифм). Поэтому его поэзия только вредит тем высокоморальным принципам, которые он пытается воспевать. А иногда она смотрится и как прямая ложь – «Нет женщин некрасивых, пока мужчины есть» - или как воспевание психически упрощенных людей. Стихотворение, из которого я дал 2 строчки, ассоциируется с грубостью принципа Жириновского «Каждой бабе дать по мужику». Этого А. Дементьев не хотел – но именно это у него получилось. Ведь все мужчины и женщины знают, что красивая женщина – это такая, о которой мечтают вопреки ее недоступности, а не благодаря ее доступности. Следовательно, речь в приведенном двустишии идет не о мечтах и красоте, а лишь о сексе. Следовательно, настоящие мужчины, прославляемые А.Дементьевым – это те, которые настолько тупы, что неспособны мечтать о женщине. И потому считают красивой некрасивую. Таких мужчин просто нет. И это стихотворение – прямая ложь.

Глава 12. Смерть поэзии серебряного века и хорошей более современной поэзии.

В главе 6 в пункте «цепь дисгармония – гармония в современном мире» достаточно говорилось о смерти классической и романтической музыки.

Но ведь и романтическую и неоромантическую поэзию не понимают – и она тоже умирает. В чем причина?

Редкие ли и нестереотипные рифмы не производят ощущения яркости сбоев стереотипов мышления?

Или перестали понимать редкие, нестереотипные слова?

Или радость от сбоев стереотипов мышления улетучилась?

Или полюбили, чтобы все говорилось напрямик, а не ассоциациями и иносказаниями – т.е. цепь понимания мысли и образа «дисгармония – гармония» настолько сократилась, что нет охоты истолковывать слова?

Основные причины – конечно, третья и четвертая.

Первые две – я читал людям стихи и потом опрашивал их – исключаются! Слова понимаются и ощущение яркости их присутствует. Тут все в порядке.

Причины – именно последние две. И это очень страшно.

Убывает страсть к сбоям стереотипов мышления. И убывает труд, на который готов пойти ради них мозг человека. Т.е. убывают познавательные способности людей. Страсть к познанию и радость от познания.

А производство и жизнь человечества требуют их увеличения, а не уменьшения. Это – катастрофа.

Более того. На людей новых поколений сильнее действует гипноз неопределенных и алексичных речей политиков (см. книгу 1, главу 2, книгу «приложение», пункт Б3, и книгу 10, главу 20 и главу 16 пункт 16.2). И этих людей легче, чем в прошлые века, обмануть мошенникам и Большим Авторитетам, поскольку алгоритмы подсознательной интуиции в отношении людей Б4 и Б5 у новых людей почти не работают, а познавательные схемы, познающие говорящего анализом, запускаются у новых людей лишь при сознании, что затронуты их личные интересы (деньги, самооценка, секс, Бог у религиозных).

И это тоже – катастрофа.

Заострю Ваше внимание на том, что я предупреждаю Вас о колоссальной катастрофе, грозящей человечеству: все меньше становится людей, которым длительное познание (от сбоя стереотипов мышления до построения новых стереотипов) – в радость. А только из таких людей и выходят настоящие большие ученые.

Основные причины уменьшения числа таких людей – см. статью «Религия и страна» и цикл статей «Воспитание талантливого ребенка в семье и в школе». Побочные причины приведены в этой книге.

Положение очень серьезно. Это – кризис Человечества как познающего мир организма.

Лучший космополитизм категории

  • Три причины низкой успеваемости в израильских школах Владимир Кицис 2012-07-02 15:42:46

    Почему в израильских школах низкая успеваемость в области математики, физики, химии и теоретической биологии? Причин тому – три.

    Подробнее: Три причины низкой успеваемости в...

  • Содержание книг В.Кициса Владимир Кицис 2002-07-17 09:06:26

    01.Краткий словарь терминов из книг по алгоритмической психологии Владимира Кициса. ( Ознакомьтесь с его содержанием – иначе не поймете кое-чего в книгах. )

    Подробнее: Содержание книг В.Кициса

  • Память с точки зрения алгоритмической психологии Владимир Кицис 2010-07-17 03:13:26

    Аксон – длинный отросток нейрона, передающий Эл. сигнал на завершающий его синапс. Синапс - соединение аксона и дендрита, он проводит эл. сигнал от аксона к дендриту, если он пробит....

    Подробнее: Память с точки зрения алгоритмической...

  • Эффект Здетоветского Владимир Кицис 2005-07-17 03:07:21

    В принципе мозг всегда возбуждает нейроны тех стереотипных алгоритмов, которые дают выходную информацию ожидаемого семантического смысла. Возбуждая нейроны, он понижает порог их...

    Подробнее: Эффект Здетоветского

  • Религия, государство и тоталитарные секты Владимир Кицис 2005-07-17 03:25:12

    Далее речь пойдет не о тоталитарных сектах, а об обычных религиях (включая парапсихологию)! Если Вы хотите узнать, как религия ворует у науки наиболее способных к...

    Подробнее: Религия, государство и тоталитарные секты

Сакура

Современная концепция таламической психологии Андрея Булатова:

Таламопсихология