Философия

Бывает, человек эрудирован и знает всевозможные философские системы, а в душе их не имеет — разве он философ? Философ без вдохновения же есть скучный книжник, справочник без собственного мнения.

Добился в жизни того, чего хотел. Получил удовольствие,  а ради чего дальше жить? Ведь невыносимо тоскливо — с ума можно сойти оттого, что не знаешь, чем заняться. Приходят мысли о смерти.

Религия есть добро и зло. Она духовно слабых людей заставляет жить по закону. Без религии люди бы искали для себя лёгкие пути жизни и скатывались бы до безнравственности. Так и происходит в странах, где ослабевает религия — там приходится поддерживать порядок жёсткой полицейской властью. Гуранство и религия в своем единстве избавляют людей от религиозного и полицейского зла.

Можно беспрестанно спрашивать себя о целесообразности совершения тех или иных действий. И в результате останешься на месте, не совершишь даже благородный поступок. А на душу тем временем обрушится уныние. Смысл в жизни не найдешь и станешь задумываться о целесообразности самой жизни. Захочешь покончить с собою, отравляя организм алкоголем, наркотиками.

Любовь к мудрости не приветствуется адептами религии, отсюда и противоположность философии и религии. Для верующих единственной мудростью являются священные каноны, отступление от которых есть грех, отступничество от Бога. Да и буква писания для догматика есть идол, как для язычника.

Общественная реакция усиливается и взрывается, когда монотонно капельками даёшь информацию сознанию людей, не позволяя её усваивать рассудком.

Нервные клетки в мозге человека – это вовсе не транзисторы, а живые организмы, борющиеся за выживание. Методом «научного тыка» они экспериментируют между собою активность всевозможных синапсов. Каждая образовавшаяся таким образом нейронная связь – это их априорная мысль. И как жизнь воюет со смертью, равно и происходит борьба разума с рассудком.

Что бы диалектика мира была понятна, договоримся понимать мир, как пару противоположностей, имеющих взаимно различные цели, и поэтому, вынужденные вечно делить мир, поглощать его, но при этом не иметь возможность завладеть им с одной стороны, ибо это положило бы конец одной из половин, а, следовательно, и другой. То есть придадим миру диалектическую окраску. В итоге мы придем к тому, что это диалектика придает миру окраску, а не наоборот. Вопросы, которые мы ставим для себя, мы можем решить, оставив в заключении слово «да» или «нет», предполагая при этом, что имеет место именно это, а не то. Утверждаем мы так с полной уверенностью и убежденной правотой. «Сие неоспоримо!» Почему же «неоспоримо», может наоборот?